Старый Саратов
Логотип музея
Современный Саратов
Версия для слабовидящихОбычная версия
Размер шрифта: A A A Цвет: A A A

5 ноября. Смирновское ущелье.

Место сбора – конечная остановка у Областной больницы. Сегодня нас сопровождает местный житель Рома – художник, скульптор по дереву. От больницы по полуразрушенной лестничке поднимаемся в «деревенские места». Узкая деревенская улица, маленькие деревянные домики со ставнями, кружевными деревянными наличниками и «подзорами» под крышей. В самом конце улицы, на склоне – руины, оставшиеся от большого каменного дома. От чего дом разрушился, мнения двух наших «экспертов» разошлись: то ли оползнем сдвинут, то ли весенние воды подмыли, то ли другие причины, то ли всё сразу. Сошлись на том, что построенный на склоне дом был слишком большой и «тяжёлый». Идём дальше по дороге. На дереве у обочины сидит мелкая пташка. Наш проводник Роман авторитетно заявляет, что это дятел. Женская часть экспедиции недоумевает: что-то мелкий ваш дятел, как щегол. Рома настойчиво и терпеливо поясняет: мол, малый дятел, он как раз такой. С некоторым недоверием принимаем его версию (которая впоследствии подтвердилась надёжным музейным орнитологом Е. Мельниковым). Внизу, в ущелье раскинулся коттеджный посёлок. Некоторые дома по площади сравнимы с хорошими детскими садами. У одного во дворе даже настоящий трактор. Местность очень неровная, то подъёмы, то спуски. На возвышенностях и в низинах, везде строения: дома, домищи и домишки.

На выходе из поселения, за «околицей» – овражек. Рома вспоминает, что когда-то в овражке был пруд, а чуть дальше, в поросшей травой пологой яме, еще один. На границе человеческого жилья и «диких» мест, у пересохшего пруда, на поваленном дереве сидит кот. Большой, чёрный, пушистый «пограничник» недоверчиво и строго смотрит на нас жёлтыми глазищами. Поскольку мы были с провожатым и вели себя прилично, Кот-Баюн решил нас пропустить без ущерба для здоровья.

Сухих прудов оказалось много. Нас привели к сгоревшей несколько лет назад водокачке. Яма глубиной шесть метров, вокруг разбросаны спутанные провода. Они каким-то образом приползли сюда всеми своими десятками метров, здесь и остались. В овраге и на склоне ущелья растёт множество дубов. На склоне деревья располагаются далеко друг от друга. Выглядят, как на гравюрах: графично и чётко. Деревья на склоне оврага изогнуло, искорёжило, вывернуло корнями. Одревесневшие корни вцепились в край оврага, как щупальца спрута в добычу. Овражные дубы обросли мхом и грибами. Внизу в овраге услышали стук дятла. Рома стал показывать, где сидит птица. Это оказалась желна – самый крупный и чёрный дятел в Саратовской области. Но фотографироваться он не захотел.

Наконец-то дошли до небольшого пруда с водой. Дальше отправились искать родник, питающий этот пруд. По дну оврага, руслом ручья мы добрались до родника. Из железной трубы струится вода, течёт довольно хорошо, уверенно. Но вода даёт осадок, и желтоватый налёт покрывает и камни, и опавшие листья на дне ручья. Здесь у нас привал-чаепитие. Всё так хорошо, тихо, свежо от ночного дождя, благочинно. Над нами возвышается мокрая гора из глины, перемешанной со щебнем. Уж не знаю, кто предложил подняться наверх. После очень недолгих раздумий почти все согласились штурмовать эту «Голгофу». И мы стали карабкаться по осыпающемуся, 80- градусному склону на высоту, как мне показалось, десятиэтажного дома. Из-под ног выскальзывали мокрые, скользкие камешки и каменюки. Почему-то совсем не хотелось смотреть им вслед. Удобней всего для меня было передвижение по-обезьяньи, всеми четырьмя конечностями цепляясь за всё, что было рядом. Наконец мы на вершине. Теперь можно смотреть куда угодно, даже вниз. Хотя во время подъёма беспокоила мысль о спуске с этой горы, но она несколько притупилась от увиденного. Мы оказались на вершине мира.

То, куда мы забрались, оказалось «плоскогорьем», на котором росли в основном дубы. Все дубы одинаковой высоты. Много сгоревших пеньков. Какое-то время назад здесь был пожар. После пожара, наверное, из оставшихся в земле желудей стали подрастать молодые деревца. Ничто их не затеняло, и они выросли в одинаковых условиях, все – как тридцать три богатыря. Эта плоская гора – удивительное место. Пятое ноября, но здесь цветут тысячелистник и краснокнижный колокольчик персиколистный. Колокольчиков несколько куртинок, что не может не радовать. Множество экзотических грибов: белоснежных, как морская пена, ярко-оранжевых пимпочек, изящных тонконогих поганочек. У некоторых деревьев стволы почти целиком расчерчены белыми пунктирами грибов, разрушающих своих хозяев.

Спускаться нам, конечно, пришлось, но всё оказалось не так страшно, было, за что уцепиться при спуске.

Мы оказались в «культурных» непролазных зарослях сирени и желтой акации и даже какое-то время шли по заасфальтированной дорожке. Где-то совсем близко шумели машины. Родников на поляне мы не обнаружили и отправились дальше…

 Шагая по тропинке через лес, мы как-то незаметно оказались на «хребте» ущелья. Внизу тоже был лес. Он радовал ярким и разнообразным «окрасом». Тёплая осень обманула бересклет бородавчатый, и он зацвёл. А прилетевшие с севера свиристели напомнили о приближающейся зиме. Эти красавчики так и «просились на полотно», но вместо того чтобы присесть и позировать, они метались, перелетая с дерева на дерево. Наконец-то нам встретился «нормальный» дятел – большой пёстрый. Наступило время обеда, и мы сделали привал. Удачно упавшее дерево послужило нам и столом, и стулом. Великий и ужасный главный инструктор по нашей безопасности, правая рука начальника экспедиции, ознакомил нас с правилами поведения в экспедиции, рассказал, что нам можно, чего нельзя, грозился страшной карой за нарушения. Слушая и преданно глядя в глаза главному инструктору, я попыталась представить, как эти инструкции согласовались с восхождением на «Голгофу»... Дальше наш путь лежал в Корольков сад.

По дороге обнаружили «обеденный стол» чёрного дятла – двухметровый пенёк с оторванной корой и выдолбленными дырками глубиной с указательный палец. У желны клюв длиной 6 см, а язык, если верить литературе, 15 см. Эта птица – беспощадный истребитель короедов.

Из детских книжек вспомнилось, что дятел – санитар леса и врачует деревья, истребляя древесных паразитов. Увидев следы такого «оперативного вмешательства», понимаешь: короедов было столько, что у пациента мало шансов вернуться к жизни.

За время нашей экспедиции по мокрому лесу у нас абсолютно промокли ноги. Удивительно, но холодно не было, просто вода хлюпала в обуви, но это совсем не мешало.

Двигаясь по дорогам студенческих занятий физкультурой, мы оказались на возвышенности. Подойдя к краю обрыва, обнаружили, что внизу под нашими ногами раскинулась пёстрым ковром одноэтажная «Агафония». От обрыва над Агафоновкой уходим к дороге, ведущей в Корольков сад. Почти у дороги, в ямке неизвестного происхождения нашли гриб-боровик – крепкий, молодой, но срывать не стали, решили, «пусть плодится и размножается».

В урочище Корольков сад мы спускались по «великанским ступеням» самого большого в Саратовской области оползня. «Страну Агафонию» и Корольков сад отделяет друг от друга Лопатина гора – высочайшая точка Саратова. С горы убегал лохматый туман. Он прятал от нас сосновый бор, выглядевший на голой, безлесной горной гряде как ирокез на лысой голове. Понабрали камней для выставки.

То там, то сям в долине растут яблони-монстры. Деревья со скрученными, корявыми стволами и ветвями. Страшновато выглядят, надо обязательно посмотреть на них весной. Спускаемся всё ниже в долину. Нам встретилось три безымянных родника. Местные жители благоустроили их как могли. В одном роднике «русло» выложили кусками шифера, к другому пристроили мостки из чего-то, строителям не нужного. Самым оборудованным был последний родник. Неподалёку от него поставили даже стол с лавками, у трубы, где вытекает вода, положили крестик деревянный, а на дерево, растущее у дороги к столу, подвесили коровий череп. Видимо, этот родник – самый популярный среди разных групп населения. Вода от трёх родников стекает в небольшой прудик.

Местность гористо-ступенчатая, подходящая для выгула коз. И по всей долине мы наблюдаем несколько пастухов с такими «горными» козами. Добрались до цивилизованного родника, обустроенного отцом и сыном Белозеровыми.

Наш доблестный руководитель, желая узнать подробней о родниках Королькова сада, пытался расспрашивать местных жителей. Про родники не узнал ничего нового, но узнал про козу Соньку, умеющую сидеть, как собака.

Постепенно мы спускались в посёлок. На путь пролегал мимо «Агроцентра» с теплицами для выращивания овощей и цветов. Здесь же, во владениях «Агроцентра», выделяется своей необычностью одно здание – стеклянная башня со звездой на крыше. Когда-то это была действующая теплица с движущимися в контейнерах растениями. Сейчас чудо-теплица не действует, но как хрустальная башня украшает местность. Всё вокруг такое горизонтальное, а она – вся вертикальная, гордая и со звездой на крыше.

Саратов оказался очень большим городом. Девятый трамвай вёз меня из доселе неведомых мест, наверное, около получаса, пока стало понятно, где я. Получается, что какое-то время я ехала по незнакомому городу.