РЕГИОНАЛЬНАЯ МОДЕЛЬ ИЗДАНИЯ

КАК ФАКТ РЕГИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ

 

Е.М. Музалевский

Саратовский государственный университет, филологический факультет, старший преподаватель, редактор газеты «Саратовский университет».

 

Замечательный английский писатель Гилберт Честертон еще в начале минувшего века заметил: “Каждый хочет, чтобы его информировали честно, беспристрастно… – и в полном соответствии с его взглядами”. В поисках такой идеальной модели источника информации мы проводим значительную часть нашего свободного времени: по разным оценкам – от трети до половины. Разочарования, которые настигают нас на этом пути, отчасти компенсируются возможностями выбора: сегодня он как никогда огромен. Тем не менее, найти газету, которая могла бы внушить абсолютное доверие, редко кому удается.

Из разнородного и специфического меню современных СМИ сегодня хотелось бы остановить внимание именно на газете – первом подлинно массовом средстве информации, претерпевшем за последние полвека значительные изменения, несколько потесненном своими электронными конкурентами и, тем не менее, сохранившем все отличительные родовые признаки.

Наш интерес к  прессе обусловлен еще и тем обстоятельством, что из всех известных нам средств массовой коммуникации пока лишь газета при определенных условиях может претендовать на ранг историко-культурного явления. В качестве классического примера можно привести знаменитую “Таймс”, чья более чем двухсотлетняя история стала частью английской ментальности. Когда в середине 80-х годов XX века у корпорации, издающей газету, случились проблемы, и ее в складчину собирались купить японские автомобильные концерны, в дело вмешалось правительство, так как речь шла о продаже иностранцам национального достояния. Деньги на поддержку “Таймс” собирали все – газета осталась английской собственностью.

История российской печати, к сожалению, не знает столь воодушевляющего примера. Факт выхода в свет современных газет и журналов с архетипическими названиями: “Санкт-Петербургские ведомости”,  “Московские ведомости” – и в малой степени не доказывает преемственности традиций. А между тем, газета, наследующая читательскую привязанность нескольких поколений, - уже не просто средство информации. Как и вода, способность которой “запоминать” информацию о самой себе, уже доказана наукой,  такое издание хранит и передает по эстафете: от автора к автору, от читателя к читателю – все признаки языка, на котором не только транслируется актуальная информация, но, что гораздо важнее, строится диалог единомышленников. Следует заметить, что овладеть этими качествами газета может лишь при выполнении ряда условий.

Прежде всего, подобно биологическому виду, она должна продемонстрировать способность к гармоничному сочетанию свойств изменчивости и наследственности, которые обеспечат ей успех в конкурентной борьбе, а стало быть, и долгую жизнь.

Что может, а при определенных обстоятельствах – должно меняться в газете? Прежде всего – набор аксиологических интенций, определяющих общественно-политическое лицо издания. Массовое, качественное информационное издание непременно должно находиться в согласии с базисными ценностями эпохи, исповедуемыми ее читателями. Динамичные изменения должен претерпевать и арсенал профессиональных средств и приемов, обеспечивающих изданию наиболее устойчивую связь с традиционным сегментом аудитории.

Что должно оставаться неизменным, наследоваться? Во-первых, сам сегмент читательской аудитории, его общекультурный уровень, а также место дислокации этого сегмента, как социальной страты, в иерархии общественных отношений. Традиционным должен быть и проблемно-тематический пакет читательских заданий, сохраняющий общекультурный  уровень газеты, адекватный уровню аудитории.

В качестве примера такого общероссийского издания, которому, на наш взгляд, удалось на протяжении всего XX столетия сохранить свое лицо и свою аудиторию, можно назвать газету “Известия”. В качестве издания, которому этого сделать не удалось, на наш взгляд, следовало бы назвать “Комсомольскую правду”. Оговоримся, что радикальное изменение лица газеты, ее модели еще не доказывает утраты ею популярности или лидирующего положения на рынке информации. Но претендовать на роль хранителя традиций, неизменного участника информационного процесса со дня выхода в свет первого номера, а в конечном случае – на роль  культурного символа,  в таких случаях уже не приходится.

Любопытно, что практически все уцелевшие и добившиеся автономии молодежные издания выстроились в «желтую» линию, то есть заняли бульварный сегмент отечественной прессы. Возможно, это произошло потому, что в противоречивых условиях  перестройки им пришлось искать новую аудиторию, наскоро приспосабливаться к ее изменчивым вкусам.

Последние 12 лет региональные издания в большинстве своем  переживали те же процессы, что и их столичные собратья, однако с разными итогами. Известно, что к середине 1995 года тиражи общероссийских газет составляли лишь 7% к уровню 1990 года. Стоимость подписки на периодику за это время возросла в 13,5 тысяч раз при росте средней зарплаты в 1300 раз. Это привело к тому, что на 10 жителей России приходился всего лишь один номер общероссийской газеты.

Тотальное падение тиражей претерпели и областные издания. Не оправдался лишь прогноз относительно районных газет: им-то уж коллеги предсказывали непременную гибель в свободном падении в рынок. Ничего этого не произошло по нескольким причинам. Во-первых, районные газеты, в отличие от областных, никогда не были источниками доходов местных партийных организаций (они дотировались); поэтому никто не ждал от них экономического чуда и в новую эпоху. Во-вторых, в границах своей территории они так и остались информационными монополистами. Областные газеты, утратив такую стабильную статью бюджета как “командировочные расходы”, с одной стороны; испытывая нарастающий натиск общефедеральных газет в виде приложений и вкладок, с другой,  сдали свои “общерегиональные” позиции и зачастую лишь номинально сохранили статус областных. А в третьих, районные газеты в большинстве своем остались в стороне от местных политических баталий – их просто не приняли в расчет, благодаря чему никакой другой функции, кроме функции информирования читателей о жизни района, они на себя не приняли.

Что касается областных газет, то процесс их трансформации в минувшее десятилетие теперь уже совершенно очевиден. От  централизованного, подцензурного политического управления СМИ в советское время, через довольно непродолжительный этап полуанархического состояния – к жесткому административному контролю со стороны новой региональной власти. Никакой самодеятельной жизни на рынке информации, на что надеялись журналистские коллективы в романтическую эпоху перестройки и гласности, не случилось. У журналистов не было ни денег, ни собственности, ни прав, необходимых для преодоления неприятного периода обесценивания материальных и духовных ресурсов. Как и в любой другой сфере жизни, инициативу и здесь перехватил “административный ресурс”.

При этом не следует поддаваться иллюзиям в тех случаях, когда в выходных данных в роли учредителя выступают некие ООО или даже некоммерческие общественные организации. Ни для кого не секрет, что за ними, как правило, стоят если не чиновники, то политики, которые рвутся в высшие чиновники, или бизнесмены, которые рвутся в политики.

(К слову сказать, система общественных СМИ, подобных, скажем, английской ВВС, в России пока так и не привилась. Последним знаком, предлагающим журналистскому сообществу на некоторое время расстаться с иллюзиями, стало переименование ОРТ (Общественного российского телевидения) в Первый канал).

“Административный ресурс” информационной собственностью распорядился по-своему. Сегодня в системе саратовских областных газет нет издания с датой регистрации старше 2000 года. И это несмотря на то, что такие газеты как “Саратовские вести” или “Саратов – Столица Поволжья” свои первые номера выпустили драматической осенью 1991 года. Череда смен издателей, редакторов и коллективов, раздела собственности и неизбежных перерегистраций, пока не позволили сформироваться даже зародышу качественного общерегионального издания, которое могло бы претендовать на роль информационно-культурного символа города и области.

Нас не должно вводить в заблуждение большое количество местной прессы. (Кстати, ее полный перечень – это тщательно оберегаемый стратегический секрет, значение которого осознается в полной мере лишь во время выборов). Дело в том, что для поддержания нормального профессионального уровня такого количества информационных изданий в городе нет и не может быть достаточных кадровых ресурсов. В результате в газетах оказывается все больше случайных людей, не прошедших необходимой школы внутриредакционной выучки, не имевших возможности воспринять традиции коллективного, а не только индивидуального  диалога с несколькими читательскими поколениями.

Как известно, Саратов – город пограничный, в полной мере ощутивший на себе интенсивность миграции населения после распада СССР.  Сегодня в составе некоторых газетных редакций от четверти до трети сотрудников – люди приезжие. По своим витальным возможностям – это, безусловно, пассионарная часть журналистского сообщества. Однако осваиваться в семиотическом пространстве региона им приходится заново, что приводит к почти неизбежной пробуксовке местных коммуникативных процессов. Такие журналисты вынуждены “изобретать велосипеды” и совершать “открытия” там, где при ближайшем рассмотрении уже оставил свои следы не один десяток предшественников.

При этом было бы неверно считать фатальными такие результаты реформирования системы региональной прессы. В России есть и примеры менее ущербных и более удачных трансформаций местных газет из плановой социалистической модели в рыночную капиталистическую. Например, вологодская газета “Красный Север”, ведущая свою родословную с мая 1917 года, не исповедующая коммунистических взглядов на будущее отечества, издающая, кроме самой себя, молодежное приложение “Вологодские ступени”, литературное приложение “Зеркало”, имеющее красочный сайт в Интернете с необыкновенно активным форумом, обсуждающим проблемы гражданского общества, национального самосознания и развития региона.

В публицистических дискуссиях новейшего времени так называемой “четвертой власти” нередко приписываются едва ли не магические способности творить жизнь или, по крайней мере, руководить ее движением. На деле все и проще, и сложнее. Средства массовой информации в лучшем случае способны улавливать настроения и тенденции общественного развития. А дальше, в зависимости от учредительской принадлежности и степени творческой автономии, они  выступают или катализаторами, или замедлителями  общественных процессов, сохраняя в коммуникативном опыте журналистов и читателей некие промежуточные резюме о том, чего мы хотели, и что у нас на этот раз получилось.

Думается, что в нашем случае это пока еще  продолжающаяся политическая и экономическая нестабильность, непроявленность общественных процессов, по которым можно было бы проследить динамику региональной идентичности, и все еще слабая подвижность механизмов социального проектирования.

При этом оказывается несложным определить, что именно мешает даже наиболее амбициозным областным газетам стать культурно-историческим символом своего региона. Среди возможных признаков “некачественного” регионального издания, на наш взгляд, следует выделить:

  - во-первых, дискретность информационного потока; то есть ситуацию, в которой профессиональное внимание журналистов фиксируется только на акцентных событиях – скандалах, конфликтах, происшествиях; причем, фиксируется без последствий, без попыток вернуться, пронаблюдать событие в динамике, повлиять на его итог (Закон о продаже земли, АТХ);

- во-вторых, отсутствие органической потребности к артикулированию системы духовных ценностей, общественных целей, новых гражданских идей и инициатив, а также путей их реализации.

Среди журналистов существует довольно распространенное профессиональное заблуждение, что проблемно-тематический пакет их изданий формируют читательские интересы. Осенью прошлого года совместно со  студентами-журналистами Саратовского госуниверситета мы опросили 87 сотрудников 10-ти местных редакций: газет “Саратовские вести”, “Саратов СП”, “Саратовская панорама”, “Богатей”, “Земское обозрение”, “Деловая газета”, “Саратовский Арбат”, “Волжский бульвар”, “АиФ” в Саратове”, “КП” в Саратове”.

На просьбу оценить по трехуровневой системе тематические предпочтения своих подписчиков (1 – высшая степень интереса, 2 –средняя, 3 – слабая) журналисты составили следующий реестр информационных запросов среднего саратовского читателя.

Выяснилось, что высшая степень читательской востребованности (оценка 1) принадлежит светской и криминальной хронике, проблемам здоровья, а также традиционному сухому пайку “развлекательных закусок” из кроссворда и гороскопа.

Интерес между высшим и средним (оценка 1-2) саратовские читатели, по мнению журналистов, проявляют  к общероссийским и областным новостям, а также к анекдотам. Невольно напрашивается вывод, что одним затянувшимся анекдотом представляется все, происходящее вокруг них сегодня.

Гарантированную среднюю степень интереса (оценка 2)  саратовцы проявляют лишь к вопросам образования, и это как-то обнадеживает.

Между средним и слабым интересами (итоговая оценка 2-3) нашли свое место международные новости, вопросы религии, события в мире музыки, кино, видео.

И, наконец, абсолютными аутсайдерами тематического пакета с оценкой 3 оказались бизнес-новости, а также живопись, литература и театр. Не совсем ясно при этом, стал ли у нас бизнес искусством или искусство бизнесом, но рядом они оказались не случайно, и ажиотажного интереса у читателей областных газет не вызывают в равной степени.

Конечно, мнение журналистов о запросах читателей может быть субъективным. Но, как выяснилось, именно им зачастую и руководствуются авторы наших газет, формируя содержание очередного номера. В этой связи вспоминаются три шуточных закона «теории информации»:

1. Информация, которая у вас есть, не та, которую вам хотелось бы получить.

2. Информация, которую вам хотелось бы получить, не та, которая вам нужна на самом деле.

3. Информация, которая вам на самом деле нужна, вам недоступна.