ПРОБЛЕМА ПРОСТРАНСТВА И ВРЕМЕНИ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ К.ФЕДИНА. К ПОСТАНОВКЕ ВОПРОСА.

 

О.П.Семенова

Государственный музей К.А.Федина, г.Саратов

 

Проблема, обозначенная в названии выступления, - это тема будущих исследований. Сегодня же мы попробуем доказать правомерность и возможность такого подхода к произведениям К.А.Федина. Причем, ориентируясь на проблематику конференции, мы заведомо сузим рамки «пространства» и обратимся только  к изображению Саратова в творчестве Федина, хотя можно было бы говорить и о фединском Питере, и о Германии, и о Давосе и т. д..

Необходимо сделать и еще одно замечание: мы будем обращаться не только к произведениям писателя, но и к его автобиографиям и письмам.

После работ Бахтина и Лотмана изучение пространства в художественном произведении стало не только возможным, но появилось множество работ, в которых пространственно-временной подход успешно использовался. Благодаря этому по-новому прочитывались многие хорошо известные произведения художественной литературы. Научные сотрудники Российского научно-исследовательского института культурного и природного наследия имени Д.С.Лихачева сформулировали культурно-географический метод, который опирается в теоретическом плане на работы Лотмана, Бахтина и др., а практически отталкивается от анализа картографической модели литературного произведения.

В работе Ширгазина О.Р. «Культурно-географический метод и его применение для анализа литературных художественных произведений» излагается теория, и даны практические рекомендации по применению такого подхода к художественному тексту, в частности составление  картографической модели произведения. «Эта модель является той системой, которая связывает пространство художественного мира с реальной действительностью»,- пишет Ширгазин. И далее: «…Основной целью метода является определение элементов всей системы и закономерностей реального географического пространства, образов культурного и природного ландшафтов внутри художественного пространства произведения».

Но географический подход не является единственным для такого исследования. Автор обращает внимание на необходимость обращения к сравнительно-историческому методу, который «позволяет соединить реальные географические объекты с историческими явлениями, воссоздав тем самым историко- географический континиум».

Автор статьи предлагает составить картосхему реального географического пространства, находящегося в произведении. «…историческая, социальная и символическая интерпретация всех основных географических элементов… позволяет обозначить весь метод культурно-географическим; он опирается на достижения филологии, истории, социологии, семантики. Именно здесь появляется возможность открытий, таких интерпретаций художественного произведения, которые вряд ли были возможны в условной, созданной лишь воображением писателя художественной среде».

Если вернуться к теме «Саратов в произведениях Федина», то необходимо вспомнить, что ее достаточно подробно и плодотворно рассматривали в своих работах П.А.Бугаенко, Г.Рассохин, Н.К.Федина и др. Многие работы сотрудников музея К.А.Федина так или иначе соприкасались с данной тематикой. Все это могло бы быть хорошей базой для применения культурно-географического подхода и во многом облегчить будущую работу.

Важно отметить и тот факт, что Федин может по праву считаться «певцом» Саратова. В своих произведениях Константин Александрович ярко и художественно неповторимо рисует облик старого города. В описаниях мы можем видеть весь город, он предстает «в дуге возвышенностей»: «…огромный город, деревянный по краям, каменный в центре, точно пирог, на кусочки нарезанный улицами на ровные кварталы… Он (Извеков) видел неохватную долину, по которой шла тяжелая река. Видел Зеленый остров, покрытый тальником, вполовину роста затопленный водой и послушно клонивший свои белесые верхушки под накатами ветра».

Но писатель также обращается и к разным уголкам Саратова. Из рассказа «Встречи с прошлым»: «…Я исходил много знакомых улиц и однажды очутился перед зданием школы, мигом напомнившей мне первые годы учения. Я зашел во двор. Земля была гладко утопана и чуть запорошена слоем пыли, тонко растертой, как пудра. Я узнал эту землю и, словно вылетев после урока на перемену, оглядел двор из края в край – куда бежать?..

Обернувшись, я увидел большие старинные окна школьного коридора, необыкновенные по форме – полуовальные, с частым переплетом рам, в виде трапеций. Мне захотелось посмотреть коридор, и, когда я открыл дверь, даже воздух показался мне ничуть не изменившимся с давних пор моего детства…».

Мы взяли только два отрывка, причем ориентировались здесь только на личные пристрастия. Но этот ряд можно было бы продолжить.

Необходимо отметить, что в своих произведениях Федин не просто рисует хорошо знакомые с детства места, но и рассказывает о тех, кто населял в те годы разные уголки Саратова. Если вернуться к возможной карте-схеме города, то можно было бы говорить о социальном аспекте, и о том, чему писатель отдает предпочтение (т.е. подобный анализ предполагает возможность подумать о том, что писатель не включает в географию города и почему). При подобном подходе может по-новому открыться место, занимаемое «столицей Поволжья» в социокультурном пространстве России.

Несомненно, что для Федина Саратов был провинцией. Но очень интересно посмотреть, как меняется отношение Константина Александровича к родному городу с течением времени. В юности – это провинция, откуда хочется сбежать. В письмах к Зелениной К. в 1911 году читаем: « Саратов…город.. Гнило…Скушно…Гулять несподручно: потому дождик…Смотрю на гвоздик…» (он в это время уже студент Московского коммерческого института).

В более зрелом возрасте для Федина Саратов остается провинцией, но это уже и «глубина» России, это место, где продолжает жить прошлое, которое необходимо помнить и знать. Необыкновенно дорогим, в этом смысле, является письмо Федина, написанное в 1932 году своей десятилетней дочери Нине. Адресовано оно уже взрослой Нине Константиновне. Федин, по-видимому, боялся, что не доживет до зрелости дочери (он был серьезно болен в это время): «Мне было лет десять, когда я с родителями жил в большом русском городе, на людном перекрестке. Около наших ворот, притулившись к ступенькам часовой мастерской, сидела старуха, - не помню, как ее звали, скажем – Петровна. Это очень важно, так как тогда я величал старуху по отчеству (отчество, как известно служит старухам именем), и величал вот по какой причине. Петровна торговала семечками, Кто не грыз каленых тыквенных семечек, тот не так-то легко представит себе перекресток большого русского города, с конкой, калачными заведениями, парикмахерской и городовыми.

Я в этом убежден до сих пор. Слащаво-масляная жвачка из этих непритязательных зерен как нельзя более полно выражает все убожество потребностей, желаний, вкусов былого всероссийского населения, но – странно – в то же время какую-то независимость, сторонность его от этого перекрестка, на котором оно молчаливо и не очень старательно круговращалось. Поистине – птицы в небе! Поплюют, пожуют да и спать.

Научившись у взрослых, я тоже с любовью жевал семена. Но мне слишком редко удавалось выпросить у матери копейку, а Петровна владычествовала не только над корзиной с семенами, а еще и над ящиком со стекольчатой крышкой, в котором хранились самые драгоценные товары: мармелад в виде лимонных и апельсиновых долек в сахаре; шоколадные м розово-сахарные бутылочки с ромом: халва (честное слово!); маковые плитки в цветной бумаге с бахромой; или, например, - шоколадные раки со сливочной начинкой, завернутые в серебро, - неприступная вещь! – или нечто такое что – неизвестно – растет или из чего-нибудь делается? – и называется рожками. Да что говорить!.. Все это лежало для обозрения под стеклом».

Перед нами описание тихой провинциальной жизни, эта жизнь имеет свою прелесть, свой запах, свой вкус. И Федину важно, чтобы дочь знала и помнила об этом: «В прошлом необыкновенная сила власти, и настоящее понимаешь только тогда, когда знаешь прошлое. Если хочешь разгадать происхождение своих вкусов, пристрастий – подумай над своим детством. Детство твоего отца иной раз объяснит тебе какую-нибудь особенность твоего характера, которую ты безуспешно стараешься изжить».

Сам писатель никогда не забывал, откуда он родом. Во всех своих автобиографиях он пишет о Саратове. Из автобиографии 1952 года и дополненной в 1957: «Все мое детство, от рождения в 1892 году, и ранняя юность, до 1908 года, протекали в Саратове, который у нас в семье влюбленно называли «столицей Поволжья»…Отсюда пошли мои первые представления о русской земле – как о Мире, о русском народе – как о Человеке. Здесь складывались начальные понятия о прекрасном».

И последнее, о чем хотелось сегодня сказать. В замечательной работе «Метафизика Саратова» Тамара Петровна Фокина справедливо замечает, что в текстах о городе «мы снова встречаем родной, теплый, скромный Саратов». И в этом смысле произведения Федина подтверждают эту мысль. Но Тамара Петровна говорит и о том, что «языкового кодирования в текстах (о Саратове) еще не осуществлено». Возможно, что произведения Федина «на остановке» «город-текст» могли бы представлять немалый интерес.