АКТУАЛЬНОЕ ИСКУССТВО И ТРАДИЦИОННОЕ КУЛЬТУРНОЕ

НАСЛЕДИЕ – ДВИЖЕНИЕ К СИМБИОЗУ

(на примере нескольких нижегородских проектов)

 

Е. М. Стрелков

Нижегородская областная общественная организация "Провинциальная культура", г. Нижний Новгород

 

Надо заметить, что деятельность представителей актуального искусства и институций, занимающихся культурным наследием в провинции проистекает как правило в различных и непересекающихся плоскостях. Этому есть как объективные, так и субъективные причины. В то же время симбиоз актуального искусства и традиционной культуры представляется весьма продуктивным. Актуальное искусство смогло бы не только привнести новый дух в формы репрезентации культуры и таким образом привлечь к ней внимание тех социальных групп (в частности, молодежи), которые выпали из сферы охвата традиционного музея, но и актуализировать само бытование культурного наследия в современности. Этому способствует установка актуального искусства на сущностный поиск, на действие, на интерактивность и полимедийность.

Однако, не будет преувеличением сказать, что пока со стороны хранителей традиционного культурного наследия есть определенное недоверие (иногда вполне оправданное) к деятельности адептов contemporary art. Поэтому, когда последние заинтересованы в работе с культурно-символическим наследием, они выбирают для приложения своих замыслов не музейные коллекции или городские достопримечательности (как это делают их западные коллеги: скажем, Ханс Хааке или Христо), а «ничейную» территорию, будь это заброшенные городские пространства, никому не принадлежащие фольклор, миф, анекдот или, наконец, виртуальное пространство коммуникации. Именно к такого рода инициативам можно отнести реализованные в последние пять лет при участии нижегородской общественной организации «Провинциальная культура» проекты, так или иначе связанные с культурно-символическим наследием: «Пойма времени», «Техногенез: хромофаза», «Ниже Нижнего», «След сада», «Дельта», «Дельта Вэ», «Новые промыслы».

В первом из них художники (из Москвы, Нижнего Новгорода, Нижнего Тагила, Новгорода Великого и Лондона) прибегнули к распространенной в международной арт-практике работе в техногенной заброшенной среде: было выбрано правобережье реки Оки, где помимо ландшафтного разнообразия (река, береговая полоса, склоны откоса) привлекает наличие руинированных инженерных сооружений: станции водоснабжения (1880), навигационных знаков, остатков железной дороги (1900), электроподстанции (1925). Тема техники особенно важна для Нижнего Новгорода, образ которого с конца XIX века связан с технологическими и инженерными инновациями (башня Шухова, лампы Нижегородской радиолаборатории, авангардная архитектура автогиганта, суда на подводных крыльях...) В то же время в общественном сознании памятники техники до сих пор не получили должного внимания.

Фестиваль предоставил зрителю возможность осмысления ценности техногенного городского пейзажа, формируя, таким образом, неравнодушное и небанальное отношение к пространству собственного обитания. Художники осуществляли своеобразную рекультивацию «выработанной» среды, вновь вводя её в культуру в другом, подчас непривычном облике. При этом создавался своеобразный мост между новаторскими технологиями начала XX века и нынешними передовыми технологиями, примененными художниками в инсталляциях, световых композициях, медиа-проекциях, видеоперфомансах.

Тема образа техногенной территории была продолжена в работе Е. Стрелкова «Техногенез: хромофаза» (представленной организацией «Провинциальная культура» на санкт-петербургском фестивале «Современное искусство в традиционном музее»).

Превращая речные порты в зоны зарождения ?вируса техногенной цивилизации? (в роли последнего выступают препарированные фото портовых кранов) и симулируя методы экспериментальной медицины и генетики художник отмечает зыбкость границы искусственное-естественное и привлекает внимание зрителя к проблеме существования человека в им созданном, но порой уже не контролируемом техногенном мире. Отметим, что здесь художник с самого начала взаимодействовал с сотрудниками музея экспериментальной медицины, и объединение в одной экспозиции традиционной коллекции и современной арт-выставки (включавшей большую серию шелкографий и мультимедиапроекцию) является, на наш взгляд, примером симбиоза актуального и традиционного.

Проект «След сада», выполненный при участии Саратовского Радищевского музея также связан с классическим наследием, но объектом приложения воли художника (Е. Стрелков) и куратора (И. Сорокин) вновь стало «пустое» место – исчезнувший физически (и возрожденный авторами метафизически) сад Павла Кузнецова. И если две первые части проекта (?Пробуждение?, ?Опыление?) снова имели вид ленд-арта, то третья - варка из местных яблок варенья и последующая рассылка его «для чаепития» в адреса 44 музеев, хранящих картины П. Кузнецова - имела характер «коммуникационного искусства», где во главу угла ставился диалог участников всего потенциального многообразия «других». В каждом музее произошла своя «яблочная история» и благодаря этим историям создалось некое общее пространство коммуникации (сохранившееся, кстати, до сих пор).

Проект «Ниже Нижнего» представляет собой мистификацию - некое альтернативное краеведение поволжских городов. Авторы (Э. Абубакиров, Е. Стрелков, В. Филиппов) во время речного круиза превратили собственные впечатления вкупе с набором клише постсоветского краеведения (во многом дезориетированного сменой парадигмы) в некий миф, при всей ироничности и произволе все же основанный на интуитивно воспринятых авторами реально проявляющихся символах-кодах. (По наблюдению К. Леви-Строса, мифологическое мышление часто выражает себя с помощью причудливого по составу репертуара и «оказывается чем-то вроде интеллектуального бриколажа»). Авторами планируется развитие темы - будет снят анимационный фильм, причем визуальным рядом станут «оживленные» фотографии известных поволжских мастеров (О. Карелина, М. Дмитриева, Д. Финогеева, И. Егерова, А. Муренко, А. и В. Леонтьевых и других).

Своеобразным продолжением проекта явилась также книга-игра «Дельта», имитирующая «нехитрые настольные затеи, скрашивающие путникам однообразие дороги». Ключами для собирания картинки-паззла в виде дельты Волги являются старинные изображения рыб и русалок, а результатом становится гипер-текст, составляемый игроком-читателем из разорванных надвое и перемешанных путевых волжских заметок - от Адама Олеария и Александра Дюма до Саши Соколова и Эдуарда Лимонова. (Особо стоит отметить инновационность дизайна в графике этого и предыдущих проектов: фотография или репродукция находятся в одном ряду и применяются схожим образом с графическими примитивами: линейками, рамками, плашками. Так силуэты рыб заменяют собой полосы штрих кода, ажурные конструкции портовых кранов становятся орнаментом, контуры старинных медицинских приборов переходят в элементы антропоморфного метаизображения, дореволюционные поволжские фотографии превращаются в рамки для текста, силуэты русалок становятся ссылками гипертекста, а водопроводные краны из рекламного каталога «врезаются» в русло Волги со средневековой карты. Таким образом создается некий графический палимпсест, где смещения и инверсии в иерархии главного и вспомогательного формируют «зыбкую» текстово-графическую среду, которая и создает адекватное замыслу условие прочтения книг.)

С темой наследия связан и находящийся в стадии реализации проект «Новые промыслы». Название выглядит как оксюморон, ведь промыслы - это традиция и старина. Однако изделия промыслов, которым имманентно были присущи такие качества, как дешевизна, утилитарность, артельность, массовость, анонимность в настоящее время превратились в нечто иное: дорогое, сувенирное, неутилитарное, фабричное, авторское... (Именно в этом своем состоянии промыслы «взяты на вооружение» как основа позиционирования в области культуры и туризма целых регионов: вспомним хотя бы «праздник тысячелетия хохломской ложки» в Нижнем Новгороде или использование к месту и не к месту традиционного орнамента на всех уровнях национальной репрезентации в Чувашии). И раз ныне промыслы потеряли свое содержание, то сделаем следующий шаг - используем иную, несвойственную традиционным промыслам форму. Предполагается, что промыслами займутся актуальные художники, причем не обязательно в глине, меди или дереве.

Результатом могут стать слайды или принты, видеопленка или инсталляция – самые неожиданные материалы или информационные носители - при том, что будет продемонстрирован хоть один из сущностных принципов - будь то дешевизна или утилитарность, артельность или массовость.

Таким образом современные художники предлагают конструктивное (подчас буквально) отношение к традиции - не только как к сокровищу или, наоборот, как к праху (лишь отряхнув который можно сделать следующий шаг), а как к материалу, обладающему потенциалом развития. Это своеобразная разведка прошлого – попытка сквозь шум и помехи услышать ноту подлинной традиции. Но это одновременно и разведка будущего, так как именно с архаичными, неиндустриальными и нерыночными категориями связаны многие надежды по поводу грядущего сообщества. И представленное по-новому культурно-символическое наследие - пусть даже в форме игры или мистификации - возможно поможет найти место традиции и ритуалу в новом постиндустриальном информационном мире.